Главная    Интернет-библиотека    Маркетинг    Маркетинг в торговле    Особенности Российского фармацевтического рынка

Особенности Российского фармацевтического рынка

Особенности Российского фармацевтического рынка

Опубликовано в журнале "Маркетинг в России и за рубежом" №5 год - 2004

Пашутин С.Б.

Низкая инвестиционная активность на фармацевтическом рынке обусловлена не только далекой от совершенства общероссийской политической и экономической ситуацией. Национальные особенности инвестиционного климата влияют на все отрасли российской экономики, но при этом финансовые вложения в фармацевтическую отрасль - одни из самых скудных.

Налицо парадоксальное положение, когда потенциально рентабельный рынок медикаментов находится вне зоны инвестиционных приоритетов, то есть существуют заведомо более привлекательные российские товарные рынки, нежели фармацевтический, куда в настоящее время и направлены финансовые ресурсы инвесторов. Так, общая сумма, получаемая сегодня фармацевтической промышленностью из внутренних и внешних источников, то есть в результате собственной деятельности и внешних вложений, включая кредиты для пополнения оборотных средств, составляет не более 160 млн. долл. в год. При этом инвестиции в российскую экономику распределяются следующим образом: топливная промышленность - 22%, транспорт - 18%, строительство - 16%. На долю фармацевтической промышленности приходится лишь 0,2% всех привлеченных капиталовложений [1, 2]. Что касается иностранных инвестиций, то большая часть из них (70%) распределяется между топливной и пищевой промышленностью, торговлей и транспортом.

Чтобы понять, почему инвестиционные потоки направлены в другие отрасли, а фармацевтический сектор непривлекателен для финансовых вложений и почему невыгодно вкладывать инвестиционные ресурсы в лекарственные средства, в отличие, например, от казалось бы малоперспективного агропрома, необходимо проанализировать предпочтения инвесторов разных типов и конкретизировать те особенности фармрынка, которые, судя по всему, и отпугивают инвесторов либо не позволяют последним воспользоваться благоприятными возможностями, действительно имеющими место на рынке медикаментов.

Для начала следует отметить, что инвестиционная среда не является однородной. По крайней мере, существует не менее трех категорий или типов инвесторов: стратегические, портфельные и прямые финансовые инвесторы. И у каждого типа свои цели и приоритеты. Конечно, имеются и общие для всех инвесторов условия инвестиционной привлекательности. Однако на их фоне четко обозначены критерии предпочтений, характерные для каждой категории инвесторов. То есть существуют свои собственные представления и понятия о привлекательности объектов для вложения средств. Непонимание этих очевидных положений приводит к тому, что инвестиционно перспективный объект ориентируется не на "своего" инвестора. Естественно, он его не находит, а те категории инвесторов, на которых он рассчитывает, предпочитают совершенно иные точки приложения своих ресурсов. В итоге появляется очередной миф фармрынка в виде деклараций об отсутствии интереса к заведомо прибыльным проектам по лекарственному обеспечению. Хотя, по сути, это свидетельство неадекватного позиционирования своего инвестиционного потенциала.

Каковы же предпочтения у разных категорий инвесторов? И могут ли перекрещиваться их симпатии? По всей вероятности, если они и пересекаются, то только на почве сведения возможных финансовых рисков к минимуму. Возможно также, что они не выстраиваются для передачи денег в очередь, если контрольный пакет объекта для инвестиций принадлежит государству или находится у него в залоге. Ну а в остальном каждый из них предпочитает существовать в своей нише и то, что будет значимым для стратегического инвестора, совсем не нужно портфельному. В свою очередь, у портфельного инвестора свои мотивы для финансовых вложений, не затрагивающие интересов венчурного инвестора, который, так же как и остальные, руководствуется собственными представлениями и имеет свои критерии для прямого финансирования подходящих для него объектов.

Предпочтения стратегических инвесторов направлены прежде всего на зрелый бизнес, и значимым стимулом для них станет предоставление возможности разместить или сформировать всю цепочку создания стоимости или хотя бы ее центральное звено. Главное для них - это доминировать в своем рыночном диапазоне всеми возможными для этого допустимыми способами, не пренебрегая в ряде случаев недружественным поглощением. Портфельное инвестирование - это, фактически, либо игра на фондовом рынке, исключительно с целью достижения краткосрочных коммерческих успехов от конъюнктурной реализации акций, либо долгосрочное вложение финансов для получения гарантированных дивидендов (принцип "рантье"). В любом случае инвестиционная стратегия портфельных инвесторов не претендует на завоевание конкурентных преимуществ, захват рыночных долей или контрольного пакета, хотя по возможности они от этого не откажутся, но приоритетными и более важными для них являются условия устойчивости, благополучия и процветания бизнеса, то есть его зрелая стадия или средний уровень развития.

Для прямых финансовых инвесторов привлекательны как раз начальные стадии развития бизнеса, еще не обеспеченные на ранних этапах становления должной динамикой своего роста. То есть если цель стратегического инвестора - сокращение издержек и ликвидация потенциальных конкурентов для большей рентабельности бизнеса, то цель венчурного капитала - это рост стоимости бизнеса, в основном для его последующей перепродажи с большей выгодой. Поэтому для прямого рискового финансирования определяющим инвестиционным приоритетом является работоспособный бизнес с вразумительной стратегией развития, предсказуемым потенциалом и квалифицированными управленческими кадрами. Также очень важны соблюдение корпоративной этики, прозрачности коммерческих операций и наличие возможности выхода из конкретного бизнеса без финансовых и иных потерь.

Таким образом, если инвестиционная среда не гомогенна и жестко структурирована по категориям в зависимости от своих критериев, предпочтений и приоритетов, то и фармрынок, как объект приложения инвестиционного потенциала, также не является однородным. У составляющих его элементов разная инвестиционная привлекательность. Если что и объединяет индустриальный и товаропроводящий сегменты рынка, то это, прежде всего, степень зрелости их бизнеса. Подавляющее большинство российских фармкомпаний, за небольшим исключением, находятся в диапазоне между начальным этапом развития бизнеса и следующей за ним стадией расширения и формирования (накопления либо восстановления) его стоимости. Еще одним общим и связующим для всех сегментов фармотрасли фактором, с которым столкнется едва ли не каждый тип инвестора, является особая специфичность рынка лекарственных средств.

Его исключительной особенностью является чрезмерная, порой болезненная чувствительность властных структур, да и населения в целом, к происходящим на нем событиям, зачастую даже рядового характера. То, что в сфере оборота любого другого товара, за исключением, быть может, водки или купли-продажи земли, осталось бы совершенно незамеченным, на рынке медикаментов становится предметом политических игр, неуместного популизма и демагогии. Скорее всего, это закономерная реакция на хаотично и не всегда рационально проведенную приватизацию фармотрасли, которая всегда была зоной повышенной социальной ответственности и пристрастного общественного внимания, так как решения, принимаемые участниками фармрынка, касаются жизней многих людей. Поэтому высокая степень контроля со стороны государства - это специфические издержки бизнеса, где цена ошибки по своим последствиям может быть сопоставима с глобальной катастрофой. Оказаться в силу вышеизложенного на всеобщем обозрении - это уютно далеко не для каждого инвестора.

Каковы же структура фармрынка, характеристики его отдельных сегментов, и насколько они будут значимыми для финансовых вложений при соблюдении "инвестиционных" правил игры, отвечающих всем необходимым требованиям? Следует отметить, что практически любая информация по фармрынку крайне противоречива - имеют место большие расхождения в оценке его ключевых параметров. В лучшем случае это позволяет отследить динамику и уловить тенденции рынка, но не дает возможности сделать четкий прогноз и безукоризненные выводы или гарантировать безошибочные рекомендации, необходимые инвесторам для принятия решения о целесообразности вложения финансовых ресурсов. Отчасти это результат непрофессиональной и небрежной работы, чем грешат даже специализированные маркетинговые компании, но в большинстве случаев это следствие "асимметричности" информации в связи с "непрозрачностью" многих игроков фармрынка.

Кроме того, совершенно неприемлемой является последующая вольная трактовка полученных результатов. Так, например, объем российского фармрынка в ценах производителей не является простым сложением объема импортированных медикаментов и произведенных на российских заводах. Мгновенной распродажи товарного запаса в оптовом секторе рынка практически никогда не происходит, то есть между закупкой и отгрузкой продукции всегда существует временной интервал, который может быть разделен календарным окончанием года. В свою очередь розничная реализация медикаментов не ограничивается только аптечными продажами. Приблизительно одна четвертая часть в структуре конечного, то есть потребительского, рынка приходится на больничные учреждения, бюджетное финансирование которых не предусматривает розничной наценки, так как поставка сюда товара осуществляется дистрибьюторами напрямую.

Далее, значимым фактором определения емкости рынка является адекватное калькулирование суммарной торговой наценки товаропроводящей сети. В "умелых" руках ангажированного маркетолога пристрастные стоимостные расчеты способны удвоить отпускную цену производителя при поступлении медикамента в розничную продажу. Зачастую это служит аргументом в конъюнктурных либо недальновидных декларациях о перераспределении прибыли фарминдустрии в пользу структур, "пренебрежительно" наделяемых функциями исключительно по хранению и реализации медикаментов. Хотя известно, что дистрибьюторы свой пик доходности уже миновали - чистый доход оптовика с учетом всех его издержек по сбытовой фармдеятельности колеблется в диапазоне 3-3,5%. А что касается конечного звена товаропроводящей цепочки, то не является секретом тот факт, что продажа дорогостоящих препаратов высокорентабельна и с минимальными надбавками, то есть более выгодна для аптеки. Торговать же дешевым и, соответственно, менее эффективным или качественным товаром, выполняя социальную функцию, для аптеки экономически нецелесообразно и при больших наценках.

В этой связи наиболее приемлемое представление о ситуации на фармрынке может быть составлено с учетом временно2го распределения товарных масс и проведения соответствующих корректировок. По результатам подобной оценки в 2002 г. расчетный объем рынка в ценах производителя составлял 1647 млн. долл., а в оптовых (отпускная цена дистрибьютора) и потребительских ценах был равен 2125 и 2700 млн. долл. соответственно. В 2003 г. соотношение осталось прежним при увеличении абсолютных показателей емкости рынка в "инвойсных", оптовых и розничных ценах до 2000, 2600 и 3300 млн. долл. соответственно. Доля продаж отечественных медикаментов составляет около 40% в стоимостном и около 70% в натуральном выражении [1]. Что касается российской фарминдустрии, то последняя представлена 549 предприятиями, из которых подавляющее большинство (более 90%) относится к негосударственным формам собственности. На долю госсектора приходится около 20% от общего объема произведенных медикаментов, в основном невыгодных для реализации с коммерческих позиций, либо являющихся прерогативой государства или обеспечивающих национальную безопасность страны.

Балансовая прибыль фармпромышленности в целом составляет около 17% от объема выпускаемой продукции со средней себестоимостью по отрасли, равной 70%. К особенностям фарминдустрии можно отнести низкий уровень использования производственных мощностей (немногим более 50%), обусловленный несоответствием структуры спроса на различные виды оборудования, в том числе при производстве отечественных субстанций, из которых выпускается около 10% лекарственных средств от общего объема их производства предприятиями отрасли. Кроме того, велик износ основных производственных мощностей - до 65%, а доля продукции, произведенной на современном оборудовании, не превышает 10%. Медикаментов, произведенных по современным технологиям, и того меньше - 5% от объема выпуска лекарственных средств. Соответственно, не удивляет и доля в 2,8%, выделяемая фармпроизводителями на продвижение и реализацию медикаментов в общей структуре затрат на их производство.

Похожая ситуация складывается и с привлечением в фармпромышленность инвестиций, доля которых не превышает 5% от объема произведенной продукции [2]. В структуре инвестиций около 80% приходится на собственные средства предприятий, 3% составляют государственные вложения (бюджеты всех уровней - с преобладанием более 90% федерального финансирования) и около 17% составляют привлеченные ресурсы (треть из которых приходится на банковские кредиты). Вложения иностранных инвесторов не превышают 2% от общего объема всех инвестиций в отрасль. Примерно половина всех инвестиционных ресурсов расходуется на производство современных дженериков (воспроизведенные синонимы или копии препаратов, поступающие на рынок по истечении сроков патентной защиты их оригинальных аналогов). Вторая половина финансовых ассигнований в равных долях направляется на выпуск традиционной, но заведомо устаревшей продукции, хотя и произведенной в надлежащих условиях, и на освоение инновационной продукции, то есть препаратов нового типа по оригинальным разработкам [3].

Товаропроводящая сеть российского фармрынка представлена его дистрибьюторским и розничным сегментами. В оптовой торговле заняты почти 6000 предприятий (источник: Минздрав России), хотя реально на рынке работает не большее 1000 дистрибьюторских компаний. В государственной собственности находится около 5% от общего количества оптовых структур, осуществляющих монопольную либо практически бесприбыльную реализацию специфических лекарственных средств. Структура конечного потребления представлена аптеками (примерно 20 000) по большей части государственной (муниципальной) формы собственности (с долей госсектора свыше 65%); приблизительно 35 000 аптечных пунктов (доля госсектора около 60%) и порядка 12 000 аптечных киосков, преимущественно частных (доля госсектора более 50%) [4].

По ассортиментной структуре российский фармрынок позиционирован как дженериковый, и доля дженериков в общем объеме отечественных и импортных лекарственных средств доходит до 90%. Оригинальные импортные препараты для большинства населения недоступны по цене, а российские - практически не производятся в связи с отсутствием исследовательской базы, позволяющей создавать новые конкурентные препараты, сопоставимые по технологической уникальности с научными разработками ведущих мировых фармкомпаний. В данном контексте имеется в виду не разработка оригинального медикамента как такового, а выпуск новых лекарственных средств в массовом, товарном количестве. Впрочем, если в редких, единичных случаях они когда-нибудь и будут выпускаться, то дешевыми они смогут стать только при государственных дотациях.

Во-первых, очень велики затраты на освоение нового препарата (в среднем - 150 млн. долл. у зарубежных производителей), а во-вторых, все современные медикаменты, даже в рамках программы импортозамещения на ведущих отечественных фармпредприятиях, выпускаются из импортных субстанций, поскольку российских либо нет, либо они в несколько раз дороже аналогичной продукции на мировом рынке. Это нормально - во многих странах мира предпочитают дешевые копии современных медикаментов, сопоставимые по качеству с оригинальными аналогами. Но все дело в том, что 70% российского рынка как раз представлено препаратами, давно не используемыми в мировой практике, - малоэффективными, морально устаревшими и не всегда качественными, но зато дешевыми и привычными для многих поколений людей. В связи с этим выпуск старых препаратов не всегда обусловлен ограничением платежеспособного спроса населения или дефицитом финансовых ресурсов производителя, необходимых для обновления ассортимента выпускаемой продукции. Популярные традиционные препараты - самые продаваемые, а технология их изготовления не требует больших материальных и интеллектуальных затрат или использования труднодоступного сырья.

Вследствие этих факторов, жесткая конкуренция среди российских заводов становится неизбежной. При этом низкая цена этих медикаментов и, соответственно, незначительный уровень маржи от реализации, не позволяют в должном объеме направлять оборотные средства на, во всех отношениях, более перспективные направления, связанные с выпуском новых препаратов - если не оригинальных, то хотя бы их эффективных дженериков. Естественно, что данная рыночная ниша совместными усилиями иностранных производителей и российских дистрибьюторов была успешно заполнена импортной продукцией. Причем иностранные поставщики предпочитают не миссионерскую деятельность, а прямые экспортные поставки из-за рубежа, хотя и заявляют о своих намерениях перенести или разместить производство медикаментов в России. Реально их декларации ограничиваются только монтажом фасовочно-упаковочных производств, то есть фактически зарубежные фармкомпании подстраиваются под перманентные изменения российского налогового и таможенного законодательства, выбирая каждый раз наиболее выгодные способы освоения рынка. Их можно понять, поскольку инвестиции - это не благотворительность, а способ извлечения прибыли с использованием из всех вариантов наиболее прибыльного и экономически целесообразного. Чего ради создавать всю стоимость в непредсказуемой стране при наличии отработанных традиционных схем поставок медикаментов с уже построенных современных заводов в благополучных государствах?

Но самое главное - это наличие гарантированного сбыта, то есть достаточного объема продаж, чтобы полностью загрузить производственные мощности построенного завода для экономического оправдания вложенных средств. Однако емкость российского лекарственного рынка из-за относительно низких доходов населения сравнительно невелика и по потреблению медикаментов на душу населения в стоимостном выражении в пять раз меньше даже по сравнению со странами Восточной Европы, в фарминдустрию которых инвесторы и вкладывают сейчас серьезные деньги. Именно емкость фармрынка, а не количество потенциальных потребителей подогревает инвестиционный интерес. В этом как раз и заключается вся проблема - завод может выпускать гораздо больше, чем нужно для внутреннего потребления, а переориентировать часть продукции для реализации в третьих странах заведомо убыточно из-за высокой себестоимости производства в условиях России. Существуют гораздо более привлекательные рынки для развертывания производства в рамках международного разделения труда, и к тому же глубже интегрированные в мировую экономику, нежели российский. Причем во всем мире и так наблюдается излишек производственных фармпредприятий. Именно поэтому доминирующей формой иностранной интервенции является импорт. В крайнем случае, если для снижения себестоимости выгоднее завозить не готовые упаковки лекарственных средств, а полуфабрикаты, то фасовка и упаковка последних по большому счету и выдается за инвестиции грандов мировой фарминдустрии.

Восстановление рыночных позиций национальной фарминдустрии должно происходить путем прямой импортозамещающей конкуренции, вытесняя дешевые дженерики из ближнего зарубежья, а также из ряда восточноевропейских и развивающихся стран. Это вполне реально, хотя и сопряжено со значительными тратами на модернизацию производства и на достижение его соответствия международным стандартам GMP ("надлежащей производственной практики"). Диапазон расходов для достижения соответствующих стандартов при реконструкции действующего старого производства составляет от 1 до 15 млн. долл. (в зависимости от степени модернизации - новое или бывшее в употреблении оборудование, строительные работы и т.п.) и занимает 3-5 лет, поскольку параллельно с проектом реконструкции необходимо поддерживать производственный процесс. Кроме того, дополнительных затрат времени и финансов потребуют обучение персонала, замена ассортимента, не отвечающего требованиям потребителей; выстраивание системы маркетинга и налаживание эффективной сбытовой технологии.

Если строить современный фармзавод "с нуля", то в зависимости от ассортимента выпускаемой продукции и размеров возводимого предприятия расходы составят от 10 до 100 млн. долл. [5]. Реализация подобного проекта займет от 2 до 4 лет с учетом времени для проектирования, конструкторских работ, введения производственных мощностей в эксплуатацию и валидации конкретного фармобъекта. При правильно проведенных расчетах потребности рынка в том или ином препарате и его адекватном позиционировании целевым группам потребителей либо при наличии гарантированных закупок для государственных нужд возврата вложенных средств реально ожидать не ранее чем через 7-10 лет [5].

Из-за своей слабости российская фармпромышленность не может конкурировать с международными производителями, поскольку их, не имеющая аналогов, оригинальная продукция не выпускается на отечественных предприятиях. В принципе, на сегодняшний день ни одна страна мира не может полностью обеспечить себя лекарствами за счет внутреннего производства, и даже в Германии доля медикаментов от немецких изготовителей не превышает 40%, а доля собственных лекарственных средств в Австралии составляет одну треть национального рынка. Однако неустойчивость российской экономики не позволяет, в отличие от развитых стран, недооценивать значимость реального производства, поскольку зависимость от импорта при форсмажорной девальвации рубля может обернуться крахом всего фармрынка. Тем более что существующие заделы в области биотехнологий позволяют при стечении благоприятных обстоятельств, то есть при своевременных и хотя бы точечных инвестициях из бюджета или с помощью венчурных фондов и с первоначальным гарантированным сбытом в виде госзаказов, ликвидировать имеющийся разрыв и по отдельным позициям выйти на уровень мировой фарминдустрии.

Но подавляющее большинство отечественных производителей вкладывают финансовые ресурсы в основном в производство дженериков и тем самым отбрасывают себя назад, обрекая фармпромышленность на хроническое отставание. Тем более что выпуск современных лекарственных средств предусматривает наличие дорогостоящих технологического оборудования и субстанций, от чего, естественно, производимый медикамент дешевым не становится. Иными словами, особого ценового преимущества, не говоря уже о значительном стоимостном перевесе при выпуске российскими заводами современных дженериков, перед прочими аналогами, произведенными в других странах, не может быть по определению.

К специфическим особенностям, присущим исключительно рынку лекарственных средств, в полной мере относятся нестандартные побудительные мотивы потребительских предпочтений. Пренебрежение национальными особенностями потребительской психологии и менталитета, так или иначе, но отразится на качестве бизнеса и может не оправдать запланированных инвестиционных ожиданий. Так, для более предсказуемых и доступных по уровню профессионального снобизма областей бизнеса, нежели фармацевтический, например для рынка пива или шоколада, вполне достаточно общепринятых маркетинговых ходов и инструментов, чтобы сделать данный бизнес весьма прибыльным и нехлопотным. Имеется в виду, что пиво и шоколад в сознании потребителей прочно ассоциируются с получением удовольствия и эффективное позиционирование этих продуктов за счет широкомасштабных рекламных кампаний однозначно будет способствовать увеличению их потребления. В то время как лекарство всегда сопряжено с болезнью, от которой хочется дистанцироваться, и в подобной ситуации продвигаемый медикамент становится только узнаваемым и в лучшем случае вытеснит или отберет часть рыночной доли своего конкурентного аналога или синонима. Рассчитывать при этом на рост потребления, то есть на увеличение объема продаж, можно только в надежде на категорию мнительных граждан либо на повальное ухудшение здоровья, обусловленное данным конкретным заболеванием.

Подобное поведение свойственно многим людям. Но в цивилизованных странах первое, что делает заболевший, это обращается к врачу и затем неукоснительно следует его предписаниям. При низкой же медицинской культуре в России многие заболевшие сначала не придают значения симптоматике заболевания, затем предпочитают превозмочь недуг своими силами и в крайнем случае или в последнюю очередь обращаются к фармацевту. Совершенно очевидно, что характерное пренебрежение собственным здоровьем, предпочтение "народных" способов лечения, отсутствие традиций здорового образа жизни - все это обусловлено медицинской безграмотностью вкупе с наивностью, неверием врачам и прочими подобными факторами как объективного, так и субъективного свойства и в итоге никак не способствует увеличению емкости фармрынка.

Кроме того, для потенциальных инвесторов весьма значимым мотивом в смысле предпочтительного вложения средств является сложность фармрынка в профессиональном аспекте. Многочисленные нюансы фармбизнеса требуют как собственных недюжинных познаний, так и практического опыта работы в данной сфере, и далеко не каждый инвестор, если он не является участником фармрынка, обладает соответствующей квалификацией, позволяющей ему адекватно сориентироваться и принять правильное решение. Можно понадеяться на консультантов и экспертов, но лишь одного их субъективизма при маркетинговом обосновании целесообразности вложения финансовых ресурсов в тот или иной фармпроект может оказаться вполне достаточно для совершения опрометчивых шагов и выбора неправильной инвестиционной стратегии.

В этом плане, конечно, гораздо спокойнее направить материальные средства в пивную или шоколадную промышленность, зная наперед, что в магазинах не будет бесплатных госпоставок конфет или пива с их последующим льготным распределением. Не будет упреков в том, что твоя продукция морально устарела и существует принципиально новое пиво или шоколад. Как раз наоборот - здесь больше ценится приверженность вековым традициям, чего не скажешь про интенсивно обновляемый рынок лекарственных средств. А в розничной реализации, поскольку твоя продукция не является социально значимой и жизненно важной, тебе не навязывают обязательный ассортимент, причем с регламентированным ценообразованием, - все регулируется рынком, то есть платежеспособным спросом и конкуренцией. То есть сложный и трудоемкий в техническом, психологическом и интеллектуальном аспектах фармрынок, сверх меры заорганизованный и политизированный, а вдобавок ко всему еще и "непрозрачный", лакомым куском для инвесторов не является.

Тем не менее из этого не следует, что инвестиции в фармбизнес не направляются, что, в частности, подтверждается бурным ростом коммерческих аптечных учреждений в том же розничном сегменте фармрынка. Кроме того, значительные средства вкладываются в развитие аптечных сетей, в том числе и зарубежными венчурными фондами, финансирующими, к примеру, создание сети выездной фармацевтической торговли (московский эксперимент с передвижными автоаптеками). Но все же, как правило, это прерогатива внутренних инвесторов из числа крупных дистрибьюторов, которые либо активно развивают собственную аптечную сеть с наличием централизованного управления и едиными товарно-финансовыми потоками (сеть "Ригла" от крупнейшего дистрибьютора "Протек" или "Старый лекарь" от "Морон"), либо плотно работают с аптеками на местах по принципу технологической взаимосвязи, формально сохраняя их юридическую самостоятельность ("Сиа Интернешнл").

Удерживать аптеки около себя и координировать их деятельность в нужном для себя русле дистрибьютору позволяют разнообразные программы поддержки розничного звена, укрепляющие партнерские взаимоотношения за счет безвозмездного финансирования и прочих факторов неценовой конкуренции, распространяющиеся только на примкнувшие к оптовику аптечные структуры. Однако, скорее всего, это не стратегическое инвестирование, а вынужденная мера, позволяющая дистрибьютору обезопасить свой бизнес и оставить за собой гарантированный рынок сбыта. Или же это стремление максимизировать свою прибыль путем значительного сокращения издержек обращения, что возможно в случае присутствия одного номинального владельца на всех этапах создания стоимости. В принципе, в нормальной экономике наибольшая эффективность достигается не с помощью распыления ресурсов, а, наоборот, за счет их концентрации в отдельных видах бизнеса, то есть при предоставлении специализированных услуг.

Возможно, российский рынок тоже придет к подобному цивилизованному распределению ролей. Но на данном этапе его развития к одному из немногих значимых способов повышения эффективности фармбизнеса относится адекватная консолидация индустриального и товаропроводящего сегментов рынка, что по силам, правда, пока лишь финансово-промышленным группам (фармзаводы "Уфавита" и ICN Россия плюс аптечные сети "Чудо-Доктор" и "ICN Аптека") или ведущим дистрибьюторским фармкомпаниям (фармпроизводство "Сотекс" плюс дистрибуция "Протек" плюс розничная сеть "Ригла" или заводы "Верофарм" плюс дистрибуция "Время" плюс розница "36,6"). Совершенно очевидно, что на сегодняшний день такая консолидация является реальным внутренним ресурсом для оздоровления лекарственного рынка. Другое дело, насколько это все рентабельно, особенно учитывая убыточность в 2003 г. деятельности сети "36,6", чтобы заставить инвесторов безболезненно отвлечь значительные средства из оборота и ринуться выстраивать вертикально интегрированные структуры с замкнутым циклом производства и реализации медикаментов. Даже создание горизонтальной сетевой структуры из 25-30 аптек занимает 1,5-2 года и требует немалых финансовых вложений в размере 8-10 млн. долл. Не говоря уже о привлечении недюжинных административных и технических ресурсов, а также необходимости поддержания фармпорядка и выполнения нормативов по складу, торговому залу, персоналу и ассортименту. И это без учета затрат на лоббирование, имиджевую рекламу и необходимые PR-мероприятия [3]).

Если вернуться к инвестиционной ситуации на отдельных рыночных сегментах, то среди оптовых фармкомпаний можно проследить волну слияний и поглощений. В определенной степени динамика концентрации дистрибьюторов - это отражение внутренних инвестиционных процессов в товаропроводящей сети. Инвестиций со стороны в последние 2-3 года, в отличие от предыдущих 5-8 лет, практически не отмечено, что недвусмысленно указывает на бесперспективность такого рода финансовых вложений в данное время на данном рыночном сегменте. Действительно, дистрибьюторский рынок уже сформирован, основные игроки уже поделили основные аптеки или доли своего торгового присутствия в каждой из них. То же самое относится к больницам и прочим лечебно-профилактическим учреждениям. Остаются еще малоосвоенные региональные рынки, особенно с труднодоступными территориями, низкой плотностью населения и незначительным уровнем дохода, но и они постепенно попадают в зону интересов как местных, так и национальных дистрибьюторов.

Иными словами, вторгаться на готовый устоявшийся рынок, создавая оптовую компанию "с нуля", уже поздно - дорого и опрометчиво. Окупаемость подобного высокозатратного проекта может быть сведена на нет не менее высокими коммерческими рисками при его реализации. Более перспективным вариантом является покупка действующей и эффективно работающей, а еще лучше процветающей фармкомпании. Но прецедентов продажи такого бизнеса еще не было, и далеко не в последнюю очередь из-за нежелания владельцев расставаться со статусом первых лиц респектабельного бизнеса на рынке, а также со своей влиятельностью и главное - значимостью. Да и стоимость такой компании не позволит быстро вернуть затраченные на ее покупку средства в связи с относительно небольшими маржинальными дивидендами дистрибьюторов. Если ориентироваться на крепкую среднюю компанию, то в этом диапазоне велика роль конкуренции со стороны аналогичных оптовых структур, но главное - цена вхождения на рынок такова, что инвестор условно становится десятым или пятнадцатым в данной отрасли. А если он вложит те же деньги, например, в агробизнес, где барьер входа на рынок низкий, то и окажется на первом месте со всеми благоприятными для него вытекающими последствиями.

Инвестиционное пространство фарминдустрии еще менее привлекательно, нежели таковое у товаропроводящей сети фармрынка, - сколько-нибудь значимых инвестиций в отрасли не отмечено. Отдельными незначительными объемами внешних ресурсов, к тому же направленных в основном на расфасовку, можно пренебречь. Причем, по аналогии с предыдущим рыночным сегментом, на благополучное производство инвестора не пустят. Там и без них, в основном за счет внутренних или кредитных ресурсов, вполне успешно решают собственные инвестиционные проблемы и производят то, что покупают.

А те места, где продают то, что производят, уже не притягивают самих инвесторов, поскольку плачевное состояние многих заводов не позволяет им выпускать современные высокоэффективные медикаменты: одно дело приобрести отлаженное и эффективное производство и совсем другое - доводить до ума никчемный завод с ворохом социальных проблем, долгами и неконкурентоспособным товаром. Возводить новые заводы иностранные инвесторы не спешат, а отечественные еще не так сильны в финансовом отношении, как западные, и, при прочих равных условиях, стараются вкладывать деньги в более ликвидные на сегодняшний день отрасли экономики, где им спокойнее, надежнее и выгоднее. У дистрибьюторов хватает забот и в своем секторе, да и не настолько они еще окрепли, чтобы позволить себе отвлечь средства на достаточно длительный срок и с неясными перспективами по их возврату, хотя именно они, как никто другой, лучше знают обо всех потребностях рынка, равно как и специфику работы на нем.

С другой стороны, при сложившейся расстановке сил нуждается ли вообще фарм-индустрия в инвестиционных проектах, требующих серьезных денежных вливаний? Может быть, финансовые вложения необходимы только госсектору рынка, да и то - исключительно для производства собственных современных субстанций, чтобы замкнуть производственный цикл хотя бы стратегических медикаментов внутри страны? А всех остальных было бы целесообразнее поддерживать с позиций экономического прагматизма. Такая достаточно крамольная мысль имеет под собой вполне конкретные основания. Российские фармпроизводители по большей части нуждаются в технологической реструктуризации и модернизации производства, то есть в первую очередь в современном оборудовании, которое они могут арендовать или получить по лизинговым схемам, благо прецеденты уже имеются. А дефицит последующего оборотного капитала вполне уместно удовлетворить за счет кредитования, но при условии разумного снижения ставки рефинансирования, что и станет не голословным, а вполне реальным и, главное, ощутимым вкладом государства в поддержку отечественного производителя. По большому счету, нет особой необходимости в привлечении финансовых ресурсов и для всеобщего массового копирования российской фарминдустрией западных дженериков. Этим уже успешно занимаются ведущие российские заводы, и нет особого смысла составлять им конкуренцию и осложнять их и без того непростое существование.

Пусть они и дальше внедряют импортозамещающие технологии и насыщают внутренний рынок современными эффективными медикаментами. Тем более что дженериковые лидеры никогда не смогут расчитывать на финансовые потоки, на которые по праву может претендовать "лидер технологических мнений". Повальный перевод всех заводов на выпуск GMP-соответствующей продукции, если в обозримом будущем это все-таки случится, несомненно, поспособствует воспроизведению хорошо себя зарекомендовавших лекарственных средств. Однако мировое лидерство достигается технологическим прорывом, который впоследствии станет уже рутинной процедурой по изготовлению дженериков, причем разными странами, но по единому стандарту, установленному компанией-производителем. Массовый выпуск даже нескольких препаратов нового типа может принципиально изменить приоритеты размещения инвестиционных ресурсов или, во всяком случае, помочь преодолеть настороженное отношение инвесторов к фармрынку, инициировав каскадный процесс их финансовой активности.

В противном случае российские производители будут обречены довольствоваться статусом территории, в соответствии с международными стандартами GMP воспроизводящей дженериковую продукцию ведущих мировых производителей, что, конечно, стратегически верным решением не является. На современном этапе скопировать технологии и наладить фасовку и выпуск медикаментов реально практически в любой стране мира. Но разрабатывать новые технологические решения и создавать оригинальные препараты по силам только лидерам. И более чем опрометчиво не воспользоваться существующим потенциалом отечественных разработок, поскольку чем быстрее они будут востребованы предназначенным для этого венчурным инвестиционным капиталом, тем значимее покажется эта отрасль для других категорий инвесторов.

Итак, может ли фармрынок расчитывать на финансовые вложения? И для каких категорий инвесторов он может стать потенциальным полем деятельности? Что для этого необходимо сделать? Какие проекты неприемлемы для той или иной категории инвесторов? По всей вероятности, та стадия развития бизнеса, на которой пребывает в настоящее время фармрынок, корысти или явной выгоды для инвесторов не представляет. Вкладываться, например, в товаропроводящую сеть для венчурного капитала уже нецелесообразно, а для стратегических и портфельных инвесторов пока еще не обеспечен тот потенциал роста и прочие благоприятные возможности, которые могли бы их заинтересовать. Для них же, по той же самой причине, не является значимой на сегодняшний день и фарминдустрия. Для краткосрочных спекулятивных операций существуют акции более ликвидных предприятий, нежели фармацевтические. Не проводятся и заранее спланированные акции по недружественному поглощению с целью перепродажи - в отличие от экспортно ориентированных компаний. То есть от взятого за бесценок предприятия потом без потерь и не избавишься, предлагая его в последующем стратегическому инвестору.

Справедливости ради следует отметить, что при определенных условиях (наличие административного ресурса или крепких связей на высоком государственном уровне) формально стратегические инвестиции в фарминдустрию все же происходили. Например, в 1993 г. основателем "ICN Фармасьютикалз", американцем югославского происхождения Миланом Паничем были приобретены пять крупных российских фармзаводов, а в 1999 г. к ним прибавилась еще и аптечная сеть "Мультифарма". После смещения Панича с руководящих постов акционеры ICN в 2003 г. за 55 млн. долл. продали свой российский бизнес английской компании Millhouse Capital, управляющей активами чукотского губернатора Романа Абрамовича и его партнеров. Но, скорее всего, этим случаем можно пренебречь, поскольку здесь налицо очередная смена хозяев, а не истинные инвестиции, направленные на перспективное развитие отечественной фарминдустрии.

Действительно, неразумно не воспользоваться, при возможности, своим лоббистским потенциалом или протекцией "нужных" высших чиновников. Однако подобные единичные случаи - далеко не рядовое явление и скорее относятся к разряду казуистики, так как для большинства инвесторов, не относящихся к категории избранных, такого рода покровительство недоступно. В итоге, если фармпромышленность и может на что-то расчитывать в плане финансовых ресурсов, так это преимущественно на рисковый капитал. Именно фарминдустрия, являясь в силу ряда обстоятельств бизнес-аутсайдером, находится, за незначительным исключением, на раннем, начальном этапе развития бизнеса и потому расположена в зоне интересов венчурного инвестирования. Однако существует целый ряд сдерживающих факторов, препятствующих широкомасштабному распространению прямых финансовых инвестиций [6]. Отсутствуют продуманные и четко прописанные "правила игры" для участников лекарственного рынка, что выражается в существенной зависимости фармотрасли от абсолютно субъективных и порой малозначащих обстоятельств. Зато в избытке непоследовательная и зачастую непредсказуемая политика административного регулирования рынка медикаментов - начиная от порядка оформления ввоза лекарственных средств и принципов составления льготного перечня препаратов до введения НДС без отлаженных механизмов компенсационного лекарственного страхования, что неприемлемо ни для одной цивилизованной страны.

Принципиально важным для венчурного инвестирования в плане демпфирования повышенных коммерческих рисков является устранение "асимметричности" информации, столь характерной для фармрынка, как, впрочем, и для экономики в целом. Без четкого представления об истинном финансовом положении компании, ее кредитной истории, распределении акционерного капитала или долях владельцев, арбитражных исках и всего остального, что составляет сведения о хозяйственной деятельности предполагаемого партнера, ни один из цивилизованных и здравомыслящих инвесторов не станет рисковать своим капиталом, пусть даже и рисковым.

Следует отметить, что проблема "асимметричности" информации не ограничивается рамками только ее недоступности. Нельзя игнорировать факт неправильной интерпретации показателей финансово-хозяйственной деятельности в привычных для мировых рынков и национальной экономики схемах, даже в случаях своевременного предоставления конфиденциальной бизнес-информации тем или иным фармпроизводителем. Это особенно актуально для зарубежных венчурных инвесторов, зачастую неверно истолковывающих российские реалии как не соответствующие западному стереотипу ведения бизнеса. В свою очередь, это предусматривает создание справочной службы по обмену информацией о деловой репутации игроков фармрынка в виде аналога "кредитного бюро", как это принято на всех развитых рынках. Параллельно необходимо предусмотреть ведение планомерной PR-деятельности по разъяснению особенностей национального фармацевтического рынка, в том числе и с помощью установления ранговой иерархии участников фармрынка. Подобные маркетинговые мероприятия могут стать одним из наиболее приемлемых вариантов информационного пространства как для инвесторов, так и для фармпроизводителей.

Инвестиционные компании при выборе объекта для вложения средств ориентируются на показатели внутренних отраслевых рейтингов либо обмениваются или получают информацию об устойчивости своих целевых клиентов и их инвестиционном потенциале через кредитное бюро. В свою очередь, фармпроизводители, из числа заинтересованных в получении инвестиций, мотивированы на объективное определение своего рейтингового статуса, достоверную оценку результативности, заслуженное признание достоинств и на повышение собственного имиджа. В итоге инвестиционная привлекательность данного рыночного сегмента повышается, несмотря на присутствие ненадежных (невыполнение договорных обязательств) и/или недобросовестных (ненадлежащее ведение бизнеса) игроков, к сожалению, имеющих место среди производителей фармпродукции. В дальнейшем, по мере финансовой реструктуризации и обеспечения более высокого уровня стоимости конкретного фармпредприятия за счет грамотного приложения финансовых ресурсов венчурного капитала, будет подготовлен переход к более зрелой стадии развития бизнеса, которая станет привлекательной и для других категорий инвесторов, в том числе и для стратегических.

Также по этой теме: