Особенности экономических кластеров развитого и развивающегося рынков

Ильиных Л.В.,
ведущий научный сотрудник отдела
внешнеэкономической интеграции химического комплекса
ОАО «Научно-исследовательский институт технико-экономических
исследований (НИИТЭХИМ)»

Хачатуров А.Е.,
доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой
менеджмента и маркетинга Российского химико-технологического
университета имени Д.И. Менделеева

Обоснованы подходы к определению границ, оценке эффективности и построению систем управления экономических (хозяйственных) кластеров развивающегося и развитого рынков(1). Описана природа процессов экономической дифференциации и интеграции в хозяйственных кластерах развивающегося и развитого рынков. Показана возможность использования кластерного подхода в неоиндустриализации страны.

(1) Оба подхода применимы для исследования кластеров не только на уровне региона, но и на уровне экономической области, которая может быть больше или меньше региона в его формальных границах.

Слово «кластер» применяется во многих гуманитарных и естественных науках, а также в информационных технологиях, градостроительстве, музыке. В русский язык слово «кластер» пришло из английского: cluster в переводе означает «кисть, гроздь, скопление, рой». В самом широком смысле под кластером подразумевается совокупность похожих друг на друга элементов, которая может рассматриваться как самостоятельная единица, обладающая свойствами, отличающими её от других объектов среды. В математической статистике кластер – это группа родственных элементов статистической совокупности. В химии – сложное устойчивое объединение нескольких молекул, выделяющихся из других подобных молекул. В информационных технологиях – это несколько компьютеров, объединённых высокоскоростными каналами связи и представляющих с точки зрения пользователя единый аппаратный ресурс [1]. Часто в литературе слово «кластер» употребляется в значении «экономический кластер».

В литературе предлагается много определений экономического кластера, отличающихся подробностью и глубиной анализа. Для целей статьи можно сказать, что экономический (или хозяйственный) кластер – это совокупность экономически независимых предприятий и организаций с устойчивыми взаимными связями, обеспечивающая своим составным частям преимущества в конкурентоспособности по сравнению с аналогичными предприятиями и организациями, находящимися вне данной совокупности.

В статье [2] нами было выдвинуто предположение, что в зависимости от среды, в которой формируются кластеры, от способов их формирования, а также от целей функционирования следует выделять кластеры развитого и развивающегося рынков.

К основным целям кластеров развитого рынка относятся: удовлетворение предполагаемых и установление новых потребностей потребителей, комплексное использование ресурсов, а также развитие совокупности ключевых компетенций. Кластеры развивающегося рынка создаются для развития ресурсов, развития территорий, развития институтов, комплексного обслуживания клиентов.

Такие характеристики экономического кластера, как цель (или цели), наличие в его составе взаимосвязанных и взаимозависимых элементов, тот факт, что кластер представляет собой самостоятельную единицу, отличающуюся от внешней среды, дают право рассматривать кластер как экономическую систему. Система «кластер развивающегося рынка» отличается от системы «кластер развитого рынка» не только целями, но и составом, структурой, а также способом, с помощью которого управляется данная система.

Как и любая система, кластер имеет границы. Трудно определить эти границы, то есть выявить, какие объекты входят в кластер, а какие – не входят. На сегодняшний день существует два основных подхода к выявлению экономических кластеров (и, соответственно, к определению их границ): 1) сравнительный подход и 2) подход, основанный на анализе связей в отдельном регионе(1) [3].

При сравнительном подходе (положенном в основу методики Clustermapping) на первом этапе производится группировка всех отраслей (подотраслей) национальной экономики в несколько связок(2) (например, связка «производство аэрокосмических средств», включающая производство авиационных средств и ракет, двигателей и различных деталей для этих средств, навигационных систем и систем управления; связка «производство электроники и осветительных приборов»; связка «производство медицинского оборудования»). На втором этапе определяются регионы страны, в которых указанные связки представлены наиболее полно, то есть регионы, в которых существуют территориальные кластеры. Таким образом, включёнными в состав кластера оказываются все предприятия региона, относящиеся к подотраслям, входящим в связку [Там же].

(1) Оба подхода применимы для исследования кластеров не только на уровне региона, но и на уровне экономической области, которая может быть больше или меньше региона в его формальных границах.
(2) Эти связки национального уровня также именуются clusters [3].

Подобный подход эффективен для сравнения кластеров одного типа, находящихся в разных регионах. Кроме того, информация о том, кластеры каких типов присутствуют в регионе, позволяет региональному правительству корректировать политику в направлении их поддержки, в том числе стимулировать развитие тех или иных производств.

Однако вероятность ошибки определения границ кластера при использовании данного подхода весьма велика. В состав кластера могут не войти предприятия и организации, имеющие к нему непосредственное отношение (например, инфраструктурные компании), и могут быть включены практически независимые объекты.

При применении подхода, основанного на анализе связей в отдельном регионе, вероятность ошибки при определении границ кластера снижается, хотя полностью исключить ошибки нельзя. Подобный подход позволяет учесть не только производственные, но и информационные и социальные связи между предприятиями [Там же] (выявляемые, например, посредством анкетирования). Причинами ошибки при определении границ кластера в данном случае могут выступить недостаток статистической информации (связанный, в том числе, с коммерческой тайной предприятий) и субъективизм. Очевидно, что разветвлённость и сила связей с другими объектами кластера разнятся от предприятия к предприятию. В случае слабого взаимодействия довольно сложно понять, является ли анализируемое предприятие (организация) частью кластера или же оно взаимодействует с ним как объект внешней среды.

Можно предположить, что по мере развития рынка в регионе границы кластера определить всё сложнее. Кластеры развивающегося рынка на начальных этапах своего формирования, как правило, достаточно хорошо определены: в границы кластера автоматически попадают все объекты региона, на развитие которых инициатор (государство, региональное правительство и (или) крупный бизнес – «якорная компания») оказывает прямое воздействие (предприятия, промышленные парки, технопарки, объекты инфраструктуры, исследовательские организации). Чёткость границ данных кластеров и относительная простота процессов, протекающих внутри них, позволяют применять стандартные методы для оценки эффективности их функционирования и управления ими. Экономический эффект от формирования кластера может выражаться в виде роста ВВП региона, повышения доходов населения за счёт создания новых рабочих мест, снижения трансакционных издержек «якорной компании», повышения налоговых поступлений в бюджет. Развитие частной инициативы приводит к усложнению структуры кластера и процессов, протекающих в его рамках, что требует совершенствования систем оценки эффективности и управления кластером.

Отметим, что как в российской, так и в зарубежной литературе довольно часто употребляется понятие «синергетический эффект кластера»(1), однако практически отсутствуют примеры расчёта этого эффекта. Очевидно, что для подобного вычисления необходимо учесть множество факторов, что крайне трудно с математической точки зрения, не говоря о случаях неполноты информации. Не проще и определение суммы затрат, вызвавших синергетический эффект. Также трудно оценить такие составляющие эффективности кластеров развитого рынка, как эффективность продвижения инноваций, эффективность использования ресурсов, эффективность удовлетворения потребностей общества в продукции и услугах.

Из-за отсутствия адекватных систем оценки эффективности кластеров развитого рынка и зрелых кластеров развивающегося рынка управление ими, как правило, осуществляется эмпирически.

(1) Различия между кластерами развитого и развивающегося рынков в указанных случаях не проводится, однако можно предположить, что синергетический эффект возрастает по мере развития рынка.

Причём в случае кластеров развивающегося рынка возможно экономически неоправданное сохранение за инициатором кластера решающей роли в процессе управления (сохранение жёсткого планирования, монополия государственных компаний на определённые виды деятельности), что может отрицательно сказаться на жизни и работе кластера. Таким образом, желательна разработка научной системы управления кластерами развитого рынка и зрелыми кластерами развивающегося рынка. Для управления системами, наблюдаемое поведение которых обусловливается большим числом факторов, характеризующимися сложностью измерения выходных сигналов, а также возможностью возникновения внутрисистемных неконтролируемых процессов, широкое распространение получили методы, основанные на нечёткой логике [4]. Очевидно, что хозяйственный кластер как система соответствует указанным характеристикам, поэтому можно предположить, что научная система управления кластерами развитого рынка и зрелыми кластерами развивающегося рынка должна представлять собой нечёткую систему управления (систему, функционирующую на базе нечёткой логики).

По нашему мнению, система управления кластерами развивающегося рынка (регулирующая система) должна представлять собой систему управления с отрицательной обратной связью (рис. 1).

Как известно, принцип отрицательной обратной связи заключается в том, что при получении сигнала от управляемой системы управляющая система оказывает на неё такое воздействие, которое приводит к устранению причины, вызвавшей этот сигнал.

В книге «Кибернетика и управление производством» Стаффорд Бир в качестве примера отрицательной обратной связи приводит работу парового двигателя Уатта: когда скорость маховика превышает определённое значение, открывается клапан для выпуска пара, таким образом происходят уменьшение энергии в двигателе и снижение скорости [5]. В качестве сигналов кластера развивающегося рынка как управляемой системы могут рассматриваться: высокие производственные и трансакционные издержки, недостаточное количество рабочих мест, низкие налоговые поступления, большие объёмы отходов производства. При получении подобных сигналов система управления может воздействовать на управляющую систему посредством инвестирования в производство и (или) инфраструктуру, стимулирования развития определённых производств (например, использующих в качестве сырья отходы существующих предприятий кластера), принятия мер по развитию институтов. Решающую роль в функционировании системы управления играет инициатор формирования кластера (государство, региональное правительство, крупный бизнес). Кластер – открытая система, осуществляющая взаимный обмен товарами, работами, услугами, а также информацией с региональным, национальным и мировыми рынками. Инициатор кластера, очевидно, может влиять на данные рынки. В то же время информация с этих рынков (баланс спроса и предложения на некоторые продукты, новые технологии производства) является основой для принятия инициатором решений по развитию тех или иных направлений производства в рамках формирующегося кластера.

В противоположность кластерам развивающегося рынка система управления кластером развитого рынка (синергетическая система) представляет собой систему управления с положительной обратной связью. Принцип действия подобных систем заключается в том, чтобы не заглушать сигнал выхода управляемой системы, а усиливать его. Разумеется, в отношении экономической системы речь должна идти о «положительном» сигнале выхода – повышении конкурентоспособности. На рисунке 2 показано, что наибольшее влияние на работу кластера оказывают рыночные силы.

При этом государство способно влиять на развитие кластера, оказывая влияние на соответствующие рынки, а также на условия функционирования кластера и системы управления посредством развития тех или иных институтов.

Важным отличием кластеров развитого рынка от кластеров развивающегося рынка является, по нашему мнению, качественное различие идущих в их рамках процессов экономической интеграции и дифференциации.

Как известно, процесс дифференциации (или специализации) производства (и вообще любой созидательной деятельности) нарастал по мере развития человеческой цивилизации. В числе определяющих данный процесс факторов можно назвать: увеличение объективных знаний об окружающем мире и, как результат, усложнение технологий, а также повышение требований к качеству жизни.

Однако очевидно, что для максимального удовлетворения потребностей общества требуется параллельность процессов экономической дифференциации и интеграции.

Так, потребность организации в контролируемой деятельности порождает необходимость преднамеренно и упорядоченно распределять функции (возникает разделение труда между членами организации). А набор ключевых компетенций, уникальных и трудновоспроизводимых исключительно на текущем этапе технологического развития, список способностей организации удовлетворять некую экономическую потребность [6] определяют специализацию организаций на рынке. Образованные вследствие дифференциации экономические субъекты (будь то специализированные организации, подразделения в организациях или отдельные специалисты) неизбежно должны были вступать в эффективное взаимодействие с другими субъектами соответствующего порядка.

Со временем проблема интеграции приобретает большее значение, чем проблема дифференциации. В большинстве современных организаций функциональный подход сочетается с процессным подходом, предполагающим глубокую интеграцию между подразделениями. Современная организация рассматривается как совокупность различных потоков работ (бизнес-процессов). В этом случае организация представляется как динамическая система с входами и выходами. Процессный подход компенсирует недостатки функционального подхода, при котором достижение высоких результатов отдельными функциональными подразделениями может противоречить результативности самой организации [7].

Очевидно, что на успешность интеграции экономических объектов значительное влияние оказывают институциональные факторы. Именно они определяют величину трансакционных издержек при интеграционном процессе. Большинством исследователей снижение трансакционных издержек рассматривается как универсальный критерий оценки эффективности экономических институтов как на уровне предприятия, так и на макроэкономическом уровне [8]. На величину трансакционных издержек в рамках организации влияют её структура, бюрократизация, стиль управления, психологический климат, прозрачность принятия решений, подход к распределению ресурсов. К институциональным факторам, определяющим величину трансакционных издержек при взаимодействии хозяйствующих субъектов, относятся: проработанность нормативно-правовой базы, обеспечение соблюдения законодательства, преобладающий тип конкуренции («экономически обусловленная» или «неэкономически обусловленная», «соревновательная» или «хищническая» конкуренция [8]), барьеры для доступа к рынку, инфраструктуре, ресурсам.

В условиях недостаточного развития рыночных институтов взаимодействие независимых экономических субъектов затруднено, так как сопровождается большими трансакционными издержками. Поэтому наиболее уверенно на слаборазвитых рынках себя чувствуют крупные интегрированные холдинги. Несмотря на то что в крупных компаниях внутренние трансакционные издержки, как правило, велики, трансакционные издержки агента при взаимодействии с субъектами внешней среды в условиях неразвитых институтов могут оказаться значительно выше. Например, возможны такие проблемы, как высокие затраты на приобретение сырья и материалов, высокие тарифы естественных монополий и сложности с доступом к инфраструктуре, низкое качество приобретаемых товаров и услуг, нерегулярность поставок. Чтобы избежать подобных трудностей, компании включают в свой состав большое количество объектов цепочки добавленной стоимости: подразделения по выпуску сырья, полупродуктов и продукции более высоких переделов, а также логистические, ремонтные, энергетические и другие
вспомогательные и обслуживающие подразделения. В условиях неразвитого рынка труда и образовательных услуг крупные компании зачастую создают свои собственные учебные центры. Можно сказать, что неразвитые рыночные институты заставляют компании быть сильно интегрированными, в то время как в экономике с развитыми рыночными институтами возможна бо@льшая специализация производства. Интеграция экономических объектов в подобной экономике осуществляется чаще всего без утраты независимости.

Наиболее заинтересованной стороной в развитии институтов рынка является общество, так как снижение трансакционных издержек позволяет потребителям получать качественные товары, работы, услуги по меньшим ценам. Однако общество зачастую может играть лишь пассивную роль в развитии рыночных институтов. Активную роль в этом процессе способны взять на себя государство и (или) крупный бизнес. В числе целей, побуждающих государство развивать рыночные институты: обеспечение экономического роста, повышение уровня жизни населения, увеличение налоговых поступлений, а также снижение трансакционных издержек при осуществлении государственными органами экономической деятельности. Основной интерес крупного бизнеса в развитии рыночных институтов также заключается в снижении трансакционных издержек при взаимодействии с внешней средой, что, в свою очередь, позволяет оптимизировать структуру компании и снизить внутренние трансакционные издержки, возникающие при взаимодействии подразделений компании друг с другом. Развитие рыночных институтов приводит к росту специализации производства (посредством дифференциации экономических объектов) и переходу интеграционных процессов в экономике на качественно новый уровень (рис. 3).

Ярким примером эволюции интеграционных процессов вследствие развития рыночных институтов служат хозяйственные кластеры. Однако, поскольку уровень развития рыночных институтов для кластеров развитого и развивающегося рынков, по определению, различен, процессы интеграции и дифференциации в рамках данных типов кластеров также различаются. Кластеры развивающегося рынка часто формируются вокруг больших предприятий, входящих в состав крупных компаний (нередко с государственным участием). В литературе, посвящённой подобным кластерам, часто говорят «лидер рынка» и «якорное предприятие». Важнейшей целью участия подобных компаний в формировании кластера, то есть в развитии рыночных институтов, является снижение собственных трансакционных издержек. Но в некоторых случаях подобные компании создаются специально для развития рынка, территории, ресурсов. Наличие крупного игрока в составе кластера чаще полезно, поскольку он, как правило, принимает участие в реализации инфраструктурных проектов, обеспечивает защиту интересов малых предприятий кластера, так как нуждается в них для достижения своих целей.

Недостаточное развитие рыночных институтов часто проявляется в виде преобладания в экономике хищнического типа конкуренции, при котором предприятие стремится получить полный контроль над ресурсом или рынком, исключив доступ к нему конкурентов. Часто подобные действия осуществляются с применением неэкономических методов конкурентной борьбы (использование административного ресурса). Преобладание в экономике конкуренции хищнического типа полностью исключает возможность формирования и развития хозяйственных кластеров, поскольку кластерный подход предполагает совершенно иную модель конкуренции за ресурсы, основанную на их эффективном совместном использовании [2]. По М. Портеру, конкурентные преимущества в кластере достигаются за счёт совершенствования производственного процесса, внедрения инноваций [9], что соответствует, по классификации В.В. Радаева, соревновательной, экономически обусловленной конкуренции [8].

Развитие экономики на основе кластерного подхода требует или наличия устоявшихся рыночных институтов, в том числе важнейшего института конкуренции, или воли государства, бизнеса, общества идти по пути развития этих институтов. В первом случае речь идёт о кластерах развитого рынка, во втором случае – о кластерах развивающегося рынка.

Кластеры развивающегося рынка формируются, как правило, в условиях экономик с устоявшимися рыночными отношениями. К этому типу кластеров относятся инновационные кластеры, рынок продукции которых (национальный или мировой) находится на стадии формирования. Заинтересованное в развитии инновационных отраслей правительство зачастую оказывает подобным кластерам серьёзную поддержку (иногда даже формирует кластеры «с нуля»). К кластерам развивающегося рынка на начальной стадии своего существования относилось большинство кластеров биотехнологий и информационных технологий (ИТ) в развитых государствах: Силиконовая долина в США, кластер ИТ, электроники и биотехнологий Sophia-Antipolis во Франции, биотехнологические кластеры в Германии, формировавшиеся в рамках государственной программы BioRegio. К целям кластеров развивающегося рынка в развитых рыночных экономиках относятся: формирование рынка инновационной продукции (товаров, работ, услуг), формирование специфической институциональной структуры данного
рынка, развитие интеллектуальных ресурсов государства. Разумеется, кластеры с аналогичными целями могут формироваться (и формируются) в развивающихся экономиках (например, в Китае). Однако кластеры развивающегося рынка в странах с развитыми общими рыночными институтами (конкуренции, защиты права собственности, предпринимательства), очевидно, могут быстрее преобразоваться в кластеры развитого рынка, что чрезвычайно важно для дальнейшего движения по пути инноваций. Кроме того, развитые экономические институты обеспечивают более эффективное использование государственных средств, выделяемых на поддержку кластера (в том числе средств государственного заказа на инновационную продукцию).

По мнению ряда исследователей, в том числе М. Портера, кластеризация имеет прямое отношение к конкурентоспособности производства. Можно сказать, что кластеры, по М. Портеру, – это своеобразные «островки» конкурентоспособности в море глобальной экономики. Таким образом, кластерный подход предпочтителен для российской экономики не только потому, что позволяет осуществить промышленное развитие территорий с наименьшими издержками (за счёт эффективного использования ресурсов), но и потому, что позволяет решить две наиболее актуальные её проблемы: проблему повышения конкурентоспособности российских товаров, работ, услуг на мировом рынке и проблему импортозамещения (то есть повышения конкурентоспособности российской продукции на рынке внутреннем).

О необходимости снижения зависимости отечественной экономики от импорта в российских научных кругах говорят довольно давно, однако за последние два-три года эта тема приобрела особую популярность. Признавая важность импортозамещения для развития российской экономики и укрепления национальной безопасности большинство экспертов сходятся во мнении, что политика импортозамещения ни в коем случае не должна быть нацелена на отказ от импорта. О.Б. Березинская и А.Л. Ведев в работе [10] сообщают, что за время, прошедшее с начала нынешнего экономического кризиса (очевидно, с 2008 г.), произошло существенное снижение импорта Россией потребительских товаров, но при этом был зафиксирован рост импорта оборотных средств производства. Причина высокой зависимости российской промышленности от импорта, по мнению данных исследователей, заключается в технической отсталости российских производителей сырья, материалов, комплектующих, полуфабрикатов. Недостаточное качество отечественной продукции вынуждает предприятия, выпускающие потребительские товары, закупать данные средства производства за рубежом. Механизм стратегического импортозамещения, по мнению О.Б. Березинской и А.Л. Ведева, должен заключаться в последовательном развитии производств вниз по цепочке добавленной стоимости: производство готовой продукции → производство комплектующих → производство составных частей для этих комплектующих и так далее [Там же].

Можно согласиться, что низкое качество промежуточных продуктов – основная причина разрыва технологических цепочек в нашей стране. Однако существуют и другие причины. Нередко при покупке российскими предприятиями оборудования или технологий за рубежом им приходится заключать долгосрочные контракты на закупку сырья, комплектующих, полуфабрикатов у поставщика оборудования или аффилированных с ним иностранных фирм. Поскольку импортные закупки оборудования и технологий нашей страной велики, спрос на промежуточные продукты российского производства зачастую оказывается низким, что означает отсутствие у отечественных производителей данной продукции стимулов к модернизации. Таким образом, низкое качество промежуточных продуктов, выпускаемых в нашей стране, закрепляется, что приводит к исчезновению потенциального спроса на них (при разработке технологий порой даже не рассматриваются варианты использования отечественных сырья, комплектующих, полуфабрикатов) (рис. 4).

Для разрыва «порочного круга» зависимости российской промышленности от импорта помимо развития производства оборотных средств производства (включающего модернизацию производственных мощностей и расширение ассортимента) необходимы:
– осуществление перехода от закупки технологий за рубежом к привлечению иностранных технологических инвестиций;
– развитие кооперации отечественной промышленности с иностранными инжиниринговыми компаниями (для включения российских предприятий в технологические цепочки);
– создание условий (в том числе институциональных) для разработки и совершенствования в стране собственных технологий.

Неразвитые институты могут оказаться барьером не только для развития технологий. Известны случаи, когда несовершенная институциональная среда оказывает прямое воздействие на закрепление зависимости отечественной промышленности от импорта. Например, некоторые крупные производители сырьевых товаров считают невыгодным для себя заключать «мелкие» контракты на поставку продукции и вынуждают тем самым малые и средние предприятия, выпускающие товары потребительского назначения, закупать аналогичное сырьё за рубежом.

Создание индустриальных кластеров может способствовать решению задачи импортозамещения в промышленности, поскольку:
– в рамках кластера возможно формирование устойчивых технологических цепочек благодаря тесному взаимодействию производителей сырья, промежуточных и конечных продуктов, позволяющему оптимизировать производство и логистику, а также осуществлять информационный обмен между предприятиями, в том числе по вопросам качества продукции;
– развитие регионального и национального рынков, обеспечиваемое развитием индустриальных кластеров, привлекает в страну зарубежные финансовые и технологические инвестиции, при этом в процессе организации производства иностранные инвесторы, очевидно, будут ориентироваться преимущественно на местную сырьевую и материальную базу (придавая тем самым дополнительный импульс развитию кластеров);
– сложное сочетание конкуренции и сотрудничества в процессе взаимодействия предприятий кластера, информационный обмен, особая институциональная среда создают условия для развития отечественных технологий;
– в рамках кластера облегчается взаимодействие между крупными предприятиями и малыми и средними предприятиями – малые и средние предприятия кластера составляют стабильный рынок, в сохранении контроля над которым крупный поставщик сырья, материалов или полупродуктов, очевидно, будет заинтересован.

Подчеркиваем: повышение качества продукции и развитие собственных технологий не только обеспечивает решение задачи импортозамещения, но и способствует повышению конкурентоспособности выпускаемых страной товаров, работ, услуг на внешних рынках.
Говоря об эффективном взаимодействии науки и промышленности в кластере, исследователи, как правило, подразумевают положительное влияние научно-технического прогресса на производство. Однако важно принимать во внимание и влияние состояния промышленности на прогресс в прикладной науке. По мнению В.Л. Иноземцева, развитие технологий невозможно без опоры на мощную производственную базу, создающую спрос на технологические инновации и предоставляющую возможности для их испытания и совершенствования [11]. Таким образом, промышленные кластеры как образования, в которых наука и производство взаимно усиливают друг друга, приобретают особое значение для мировой экономики: они становятся проводниками её неоиндустриализации.

Глобальный процесс, получивший в работах отечественных экономистов название неоиндустриализации, заключается в том, что всё больше национальных экономик делают в своём развитии ставку на новую промышленность, характеризующуюся чрезвычайно высокой наукоёмкостью и пониженными по сравнению с «традиционной» промышленностью трудоёмкостью и ресурсоёмкостью. По словам одного из разработчиков концепции неоиндустриализации С.С. Губанова, неоиндустриализация – это «технотронная фаза индустриализации и процесс формирования наукоёмкого способа производства» [12]. Двумя гранями неоиндустриализации являются наблюдаемые сегодня промышленное возрождение в развитых странах и качественный рост промышленного производства в наиболее передовых развивающихся государствах. Постепенно стираются различия между странами – поставщиками материальных продуктов и странами – поставщиками услуг и идей. Постулат о совместном, взаимообусловленном развитии производства и науки – основа концепции неоиндустриализации. Можно сказать, что неоиндустриализация предполагает гармоничное взаимодействие всех четырёх секторов экономики (добывающего, обрабатывающего, сектора услуг и сектора «экономика знаний»), а также качественное изменение первых трёх «производственных» секторов под действием четвёртого. Как уже было отмечено выше, наиболее эффективно элементы четырёх секторов могут взаимодействовать в рамках кластера.

В работах, посвящённых неоиндустриализации, повышение производительности труда и ресурсоэффективности связывается в основном с информатизацией и автоматизацией промышленности, но практически ничего не говорится о потенциале химизации производственных отраслей, а также о совершенствовании традиционных производственных технологий посредством их конвергенции с нанотехнологиями и биотехнологиями.

Слово «конвергенция» происходит от латинского convergentia, означающего «совпадение», «слияние» [13]. Так же как и термин «кластер», термин «конвергенция» применятся в очень разных дисциплинах: в биологии, физике, социологии, лингвистике, политологии. Для всех этих дисциплин конвергенция означает процесс сближения разнородных объектов, связанный с появлением у них общих признаков. Результатом конвергенции может быть как образование группы подобных друг другу объектов, так и возникновение нового объединённого объекта. Очевидно, что в последнем случае конвергенция представляет собой один из вариантов интеграции. Однако среди интеграционных процессов конвергентные процессы не составляют большинства: чаще интеграция осуществляется при сохранении определённых различий между объединяемыми объектами.

Термин «конвергентные технологии» был введён в научный обиход в самом начале XXI в. американскими популяризаторами науки У. Бейнбриджем и М. Роко. Этими авторами были опубликованы работы «Converging Technologies for Improving Human Performance» («Конвергентные технологии для улучшения человеческой деятельности», 2002) [14] и «Managing nano-bio-info-cognoinnovations: converging technologies in society» («Управление нано-био-инфо-когнитивными инновациями: конвергентные технологии и общество», 2005) [19], в которых конвергентными называются технологии, образуемые вследствие синергетического комбинирования нано-, био-, информационных и когнитивных технологий (NBIC-технологии). Бурное развитие данных технологий ожидалось авторами уже в первые десятилетия XXI в. Применение NBIC-технологий, по мнению У. Бейнбриджа и М. Роко, позволило бы принципиально изменить как характеристики большинства процессов материального производства, так и качество производимых продуктов, а также осуществить настоящую революцию в здравоохранении, достичь нового уровня взаимодействия между человеком и машиной и многое другое [14].

Сегодня конвергенция наук и технологий, развитие междисциплинарного подхода являются важным мировым трендом, однако NBIC-технологии, как таковые, пока не получили серьёзного продвижения [15]. О последнем свидетельствует, помимо всего прочего, тот факт, что в подготовленном Национальной академией наук США докладе «Convergence. Facilitating Transdisciplinary Integration of Life Sciences, Physical Sciences, Engineering, and Beyond» («Конвергенция. Облегчение трансдисциплинарной интеграции биологических, физических, инженерных и других наук») термин «NBICтехнологии» не употребляется, хотя авторы доклада делают ссылки на работы М. Роко, когда говорят о научной конвергенции [16].

Таким образом, конвергентные технологии – это большая совокупность технологий, развивающихся на стыке научных дисциплин. Конвергентные технологии широко применяются на практике, к их числу относятся: биохимические, нанохимические, биоинформационные и другие технологии. Общепризнано, что потенциальные возможности конвергентных технологий очень велики, именно с их развитием многие современные эксперты связывают переход к новому качеству жизни на планете. При этом мнения экспертов о перспективах конвергентных NBIC-технологий очень разнятся: от полного принятия идеи NBIC и заявлений о необходимости форсированного развития данных технологий (М. Ковальчук, О. Нарайкин, Е. Яцишина(1)) до утверждения, что идея NBIC «до настоящего времени остаётся абсолютно умозрительной теорией (или даже фантазией)» (А. Кабанов, Р. Сагдеев [15]).

Несомненно, разработка и совершенствование конвергентных технологий в первую очередь требуют налаживания взаимодействия между представителями разных научных дисциплин. Эффективным инструментом подобного взаимодействия, широко применяемым в странах ОЭСР, на сегодняшний день являются так называемые центры превосходства (centers of excellence). Центры превосходства представляют собой проектные организации, создаваемые для решения научно-технической задачи на определённый срок (обычно, 5–6 лет, реже – до 10 лет) и объединяющие специалистов из разных университетов и лабораторий (иногда учёных разных кафедр одного университета). Для данных центров характерны конкурсное (грантовое) финансирование, осуществляемое, как правило, из средств национальных научных фондов; высокая свобода при принятии управленческих решений, независимая экспертиза результатов работы [15; 18].

(1) По мнению этих учёных, NBIC-технологии являются ключом к созданию природоподобных систем, повсеместный переход к использованию которых – единственное, что позволит восстановить нарушенный баланс между техносферой и биосферой, избежать ресурсного коллапса [17].

По словам академика А.А. Дынкина, центр превосходства может выступать как «гравитационный» центр для научно-технологических консорциумов и даже для цепочек добавленной стоимости» [18], то есть вокруг центра могут группироваться производственные предприятия, образуя таким образом кластер конвергентных технологий. У. Бейнбридж и М. Роко рекомендовали развивать NBIC-технологии посредством формирования соответствующих кластеров [19].

Отличительной чертой кластеров конвергентных технологий помимо их структуры должна быть особая институциональная среда. Критически важно для успеха подобных кластеров сохранение творческого характера сотрудничества (как между представителями разных научных направлений, так и между исследовательскими, проектными и производственными организациями). Чрезмерный бюрократизм или оппортунистическое поведение десижн-мейкеров, отрицательно влияющие на функционирование любых хозяйственных кластеров, в случае кластеров конвергентных технологий абсолютно недопустимы, так как способны полностью заблокировать их работу. Особого внимания по мере развития кластера требует актуализация национального и регионального законодательства в области применения новых технологий и потребления инновационных товаров, работ, услуг.

Кластеры конвергентных технологий могут носить не только территориальный, но и экстерриториальный характер. Центр превосходства (ядро кластера) не обязательно должен иметь определённое месторасположение; в некоторых случаях это может быть виртуальная организация, взаимодействие между членами которой идёт дистанционно, с помощью современных средств коммуникации. Эффективность подобной организации потенциально велика, так как к участию в ней могут быть привлечены ведущие исследователи в тех или иных областях науки, проживающие в разных регионах и даже государствах, не готовые к смене постоянного места работы и жительства. Кроме того, создание центра превосходства с виртуальной структурой требует меньших инвестиций по сравнению с созданием реальной исследовательской организации. Разумеется, в ряде случаев полностью виртуальная структура нежелательна (например, когда для проекта требуется сложное и дорогостоящее оборудование). В этих случаях возможно учреждение организации с элементами виртуальной структуры, в которой одна часть сотрудников работает в традиционном формате, другая часть – удалённо. Контакт производства с исследовательскими организациями также может осуществляться дистанционно: локализованные в географической точке предприятия могут взаимодействовать с центром превосходства, расположенным в другом регионе.

Выявления границ экстерриториального кластера конвергентных технологий представляется довольно трудной задачей. Не менее трудной задачей выступает и оценка эффективности подобных кластеров. Эффект кластеров конвергентных технологий, очевидно, включает не только прямые экономические эффекты, получаемые предприятиями кластера, регионом, государством, обществом (в виде увеличения прибыли, налоговых поступлений, заработной платы), но и эффекты, получаемые государством и обществом вследствие технологического развития (повышение национальной безопасности и престижа страны на мировой арене, достижение нового уровня жизни).

Как и любые кластеры, выпускающие принципиально новые для рынка продукты, кластеры конвергентных технологий на начальном этапе своего формирования представляют собой кластеры развивающегося рынка. Управление ими во многом осуществляется с использованием механизма отрицательной обратной связи. Отрицательная обратная связь применятся при принятии решений научным фондом о продлении или прекращении финансирования центра превосходства, при принятии региональным или национальным правительством решений по созданию инфраструктуры. По мере развития рынка инновационной продукции в кластере возрастает роль частной инициативы.

Срок существования центров превосходства, как уже было сказано, ограничен. Когда технологический задел создан, центр превосходства как организация ликвидируется.

Поскольку рыночные перспективы той или иной конвергентной технологии на момент ликвидации центра, как правило, ясны, эстафета развития может быть передана частному бизнесу. Таким образом, решающую роль в процессе управления кластером приобретают рыночные силы: осуществляется переход к механизму управления на основе положительной обратной связи, при котором рыночный успех новых технологий стимулирует дальнейшее частное инвестирование в исследования и разработки. При этом предприятия кластера, скорее всего, будут поддерживать творческое партнёрство с научными организациями, принимавшими участие в работе центра превосходства.

Литература
1. Кластер // Википедия: свободная энцикл. – [Б. м.], 2015 [Электронный ресурс]. URL: ru.wikipedia.org
2. Ильиных Л.В., Хачатуров А.Е., Белковский А.Н. Экономические кластеры как способ эффективного использования ресурсов // Менеджмент в России и за рубежом. – 2015. – № 3. – С. 3–12.
3. Delgado M., Porter M.E., Stern S. Defining Clusters of Related Industries // NBERWorkingPaperseries. – 2014. – August. – No. 20375 [Электронный ресурс]. URL: nber.org
4. Пегат А. Нечёткое моделирование и управление. – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2009.
5. Бир С. Кибернетика и управление производством. – М.: Наука, 1965.
6. Вавилов С.Ю., Хачатуров А.Е. Стратегическое планирование как программа долгосрочного развития и адаптации ключевых компетенций компании // Менеджмент в России и за рубежом. – 2013. – № 1. – С. 4–18.
7. Мальцев С.В. Процессный подход к управлению: теория и практика применения // Корпоративный менеджмент. – 2014. – 1 июл. [Электронный ресурс]. URL: cfin.ru
8. Радаев В.В. Социология рынков: к формированию нового направления. – М.: ГУ–ВШЭ, 2003.
9. Портер М.Э. Конкуренция. – М.: Издательский дом «Вильямс», 2005.
10. Березинская О.Б., Ведев А.Л. Производственная зависимость российской промышленности от импорта и механизм стратегического импортозамещения // Вопросы экономики. – 2015. – № 1. – С. 103–115.
11. Иноземцев В.Л. Будущее России – в новой индустриализации // Экономист. – 2010. – № 11. – С. 3–15.
12. Губанов C.С. Неоиндустриализация России и нищета её саботажной критики //Экономист. – 2014. – № 4. – С. 3–32.
13. Конвергенция // Философский словарь [Электронный ресурс]. URL: znachenieslova.ru (дата обращения: 31.01.2016).
14. Bainbridge W.S., Roco M.C. Converging Technologies for Improving Human Performance // Kluwer Academic Publishers (Springer). – 2003 [Электронный ресурс]. URL: wtec.org
15. Кабанов А., Сагдеев Р. Конвергенция наук: нужно ли сажать всех учёных под одну «крышу»? // Бытие науки: Троицкий вариант. – 2016. – 26 янв. – С. 2–3.
16. Convergence. Facilitating Transdisciplinary Integration of Life Sciences, Physical Sciences, Engineering, and Beyond // National Research Council. – Washington, DC: The National Academies Press. – 2014 [Электронный ресурс]. URL: dc.mit.edu
17. Ковальчук М.В., Нарайкин О.С., Яцишина Е.Б. Конвергенция наук и технологий – новый этап научно-технического развития // Вопросы философии. – 2013 [Электронный ресурс]. URL: vphil.ru
18. Заседание Совета по науке и образованию // Официальный сайт Президента РФ. – 2016. – 21 янв. [Электронный ресурс]. URL: kremlin.ru/events
19. Bainbridge W.S., Roco M.C. Managing nano-bio-info-cogno innovations: converging technologies in society // Springer. – 2005 [Электронный ресурс]. URL: wtec.org